20 апреля 2026 г., 00:29 (мск), В последние месяцы всё чаще звучит тезис, что
«многовековой период доминирования Запада в мировой экономике и политике подходит к завершению».
Это заявление сделал глава МИД РФ Сергей Лавров, подчеркнув, что мы стоим на пороге качественно
новой модели глобального устройства. Но какие именно критерии доминирования сегодня
трансформируются или уже утрачивают свою силу? Как появляются новые ориентиры власти и влияния?
В этой статье мы разберёмся, из каких составляющих формировалась гегемония Запада и какие
параметры будут определять лидерство в XXI веке.
Экономические критерии: от доли в мировом ВВП до контроля финансовых потоков
1.1 Доля в глобальном ВВП
С 1870-х годов страны Западной Европы и Северной Америки формировали более 60 % мирового ВВП,
достигая пика после Второй мировой войны (около 70 % в 1950 г.). Однако к 2025 году их совокупная
доля снизилась до ≈ 41 %, тогда как Азия — прежде всего Китай и Индия — поднялась до ≈ 45 %.
1.2 Роль резервной валюты
- Доллар США по-прежнему занимает ~ 58 % мировых резервов (данные МВФ, 2025), но доля
золота, юаня и цифровых валют растёт. - Дедолларизация торговли сырьевыми товарами (нефть, газ, зерно) ускоряется:
БРИКС+ формирует клиринговые механизмы в нацвалютах.
1.3 Технологическое лидерство
Квантовые вычисления, ИИ-чипы и биотехнологии раньше были монополией США и ЕС.
Теперь Китай инвестирует более 500 млрд долларов в год в R&D и выходит на первое место
по количеству патентов в области AI и энергетики.
Политико-военные критерии: флоты, базы и право вето
2.1 Сеть военных баз
США развёртывают ≈ 750 баз за пределами своей территории, но расходы на их содержание растут,
а союзники требуют «большего голоса». Тем временем Китай строит пункты логистической поддержки
в Джибути, Пакистане, Танзании, формируя «струны жемчужин» вдоль «Пояса и пути».
2.2 Институциональное доминирование
- Совет Безопасности ООН: Запад обладает 3 из 5 вето, но влияние «Глобального Юга» растёт
(Индия, Бразилия, Африканский союз требуют постоянных мест). - Бреттон-Вудские институты (МВФ, ВБ) перестали быть единственными кредиторами последней
инстанции: Новый Банк развития БРИКС уже одобрил проекты на 30 млрд долларов.
Культурно-ценностные критерии: «мягкая сила» и нарративы
С 1990-х гг. голливудские фильмы, американские стандарты прав человека и западные
СМИ формировали глобальный «информационный ордер». Однако:
- Рост стриминговых платформ из Азии (K-drama, Bollywood, китайские сериалы) снижает
доминирование Netflix и Disney+. - «Китайская модель» развития (экономический рост при ограниченной либерализации)
становится привлекательной для стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. - Кампании по «отмене» (cancel culture) и внутренние политические расколы в США/ЕС
подрывают нарратив о «несменном лидерстве».
Ресурсные и климатические факторы: новые рычаги власти
Зелёный переход меняет правила игры: контроль над редкоземельными металлами,
литием и кобальтом важнее, чем нефть вчерашнего дня.
- Китай перерабатывает 60 % мирового лития и 85 % редкоземельных элементов.
- Россия, Иран и Саудовская Аравия формируют «энергетический треугольник»,
внедряя расчёты в нацвалютах и добровольные квоты на добычу нефти.
Цифровой суверенитет: данные как новая нефть
В 2025 г. 40 % мирового трафика проходит через китайские и индийские дата-центры.
ЕС выводит «Европейский облачный гигант», а США пытаются сохранить контроль через
экспортные ограничения на чипы. Критерии доминирования теперь включают:
- Количество суперкомпьютеров в ТОП-500.
- Доля собственных операционных систем и платформ ИИ.
- Контроль над маршрутизацией интернет-трафика (корневая DNS-зона).
Что дальше: гибридная или полицентрическая система?
Старые критерии (ВВП, флот, базы, вето в СБ ООН) ещё работают, но их вес снижается.
Новые рычаги — технологический контроль, ресурсы XXI века, цифровые стандарты и
«мягкая сила» без идеологического давления — формируют полицентричный мир,
где нет единого гегемона, но есть несколько «тяжеловесов»: США, Китай, ЕС, Индия, БРИКС+.
Ключевые выводы
- Доминирование Запада держалось на комплексе экономических, военных, культурных и
финансовых факторов, но каждый из них эрозирует. - Будущие лидеры будут измеряться не «силой над всеми», а «гибким влиянием»,
через технологическую кооперацию, ресурсные альянсы и цифровые экосистемы. - Грядущий мир, это не просто смена лидера, а смена самой логики мирового порядка.
Именно поэтому заявление Сергея Лаврова о «завершении многовекового периода» звучит не как
риторика, а как констатация структурного перелома, который уже происходит на наших глазах.